Неточные совпадения
Ужель загадку разрешила?
Ужели слово найдено?
Часы
бегут: она забыла,
Что дома ждут ее давно,
Где собралися два соседа
И где об ней идет беседа.
«Как быть? Татьяна не дитя, —
Старушка молвила кряхтя. —
Ведь Оленька ее моложе.
Пристроить
девушку, ей-ей,
Пора; а что мне делать с ней?
Всем наотрез одно и то же:
Нейду. И все грустит она
Да бродит по лесам одна».
Девушка взяла мешок и собачку, дворецкий и артельщик другие мешки. Вронский взял под руку мать; но когда они уже выходили из вагона, вдруг несколько человек с испуганными лицами пробежали мимо. Пробежал и начальник станции в своей необыкновенного цвета фуражке. Очевидно, что-то случилось необыкновенное. Народ от поезда
бежал назад.
Марья Гавриловна долго колебалась; множество планов
побега было отвергнуто. Наконец она согласилась: в назначенный день она должна была не ужинать и удалиться в свою комнату под предлогом головной боли.
Девушка ее была в заговоре; обе они должны были выйти в сад через заднее крыльцо, за садом найти готовые сани, садиться в них и ехать за пять верст от Ненарадова в село Жадрино, прямо в церковь, где уж Владимир должен был их ожидать.
— Потанцевать?.. эх вы, замысловатые
девушки! — протяжно произнес Каленик, смеясь и грозя пальцем и оступаясь, потому что ноги его не могли держаться на одном месте. — А дадите перецеловать себя? Всех перецелую, всех!.. — И косвенными шагами пустился
бежать за ними.
Когда
девушка стала подходить к барину, она сначала умерила ход и перешла с
бега на шаг, поровнявшись же с ним, остановилась и, размахнувшись назад головой, поклонилась ему, и только когда он прошел, пошла с петухом дальше.
Она первая ее и выдала на позор: когда в деревне услышали, что Мари воротилась, то все
побежали смотреть Мари, и чуть не вся деревня сбежалась в избу к старухе: старики, дети, женщины,
девушки, все, такою торопливою, жадною толпой.
Она
побежала в коридор и долго не возвращалась. Следом за нею пошла сначала Эмма Эдуардовна, потом Зося, несколько
девушек и даже сама Анна Марковна.
Кто-то истерически завизжал, и все
девушки, как испуганное стадо, толпясь и толкая друг друга в узком коридоре, голося и давясь истерическими рыданиями, кинулись
бежать.
Растопилось сердце преданной
девушки жалостью, и только что забылась дремотой Марья Гавриловна, поспешно надела она на босу ногу выступки [Выступки — род женских башмаков с высокими передами и круглыми носками.], вздела на плечи стеганый капотец, повязала голову шерстяной косыночкой и, не переводя духа,
бегом побежала в Елфимово.
Я просто видел все, что описывал автор: и маленького пастуха в поле, и домик ксендза среди кустов сирени, и длинные коридоры в школьном здании, где Фомка из Сандомира торопливо несет вычищенные сапога учителя, чтобы затем
бежать в класс, и взрослую уже
девушку, застенчиво встречающую тоже взрослого и «ученого» Фому, бывшего своего ученика.
Он только извинился и увидел, как быстро
побежала красная краска по щекам, по шее, по спине и даже по груди прекрасной
девушки.
По монастырскому двору рысью
бежала высокая весноватая
девушка в черном коленкоровом платье, с сбившимся с головы черным шерстяным платком.
На рыданье матери вбежали обе княжны, сидевшие в соседней гостиной. Александрита машинально
побежала в будуар княгини и принесла одеколон и соли. Общими усилиями три
девушки стали приводить в чувство Зою Александровну. Князь Виктор стоял поодаль у окна, и кусая губы, сдерживал невольно набегавшие на глаза слезы пережитого волнения. Княгиня очнулась и увидев наклонившуюся над ней Александру, продолжавшую примачивать ей виски одеколоном, вдруг выпрямилась.
— Да помилуйте, если в вас нет искры человеколюбия, так вы, по крайней мере, сообразите, что я здесь инспектор врачебной управы, блюститель законов по медицинской части, и я-то брошу умирающую женщину для того, чтоб
бежать к здоровой
девушке, у которой мигрень, истерика или что-нибудь такое — домашняя сцена! Да это противно законам, а вы сердитесь!
Она, может быть,
бежала бы в полк или не знаю куда, если б она была мужчиной; но
девушкой она
бежала в самое себя; она годы выносила свое горе, свои обиды, свою праздность, свои мысли; когда мало-помалу часть бродившего в ее душе стала оседать, когда не было удовлетворения естественной, сильной потребности высказаться кому-нибудь, — она схватила перо, она стала писать, то есть высказывать, так сказать, самой себе занимавшее ее и тем облегчить свою душу.
Без преувеличения можно сказать, что
девушка эта, сопровождавшая свою пани в первый ее
побег от мужа и ныне, как мы видим, при ней состоящая, была самым преданным и верным другом Марьи Станиславовны в силу того, может быть, что своими нравственными качествами и отчасти даже наружностью представляла собой как бы повторение той: также довольно стройная, также любящая кокетливо одеться, она была столь же, если еще не больше, склонна увлекаться коварными мужчинами, а равно и с своей стороны поковарствовать против них.
Василий Васильевич
побежал распорядиться подавать карету, и вскоре он и Хвостовы снова двинулись в Москву, куда приехали на рассвете. Утомленную впечатлениями пережитого бала молодую
девушку пришлось разбудить у подъезда московского дома.
С одной стороны, голос рассудка говорил, что ему следует
бежать из этого дома и более никогда не встречаться с жертвой его гнусного преступления, какою считал он Татьяну Борисовну, а с другой, голос страсти, более сильный, чем первый, нашептывал в его уши всю соблазнительную прелесть обладания молодой
девушкой, рисовал картины ее девственной красоты, силу и очарование ее молодой страсти, и снова, как во вчерашнюю роковую ночь, кровь бросалась ему в голову, стучала в висках, и он снова почти терял сознание.
— У меня… нет… дочери… — снова повторила Ольга Николаевна. —
Девушка, решившаяся опозорить мои седины, решившаяся
бежать из родительского дома с убийцей ее двоюродного брата… чтобы сделаться любовницей этого убийцы… не дочь мне.
Он и пишет ей: «Как же это, маменька?» — «А так же, говорит, сын любезный, я, по материнской своей слабости, никак не могла бы отказать тебе в том; но тетка к тебе никак уж этой
девушки не пустит!» Он, однако, этим не удовлетворился: подговорил там через своих людей, девка-то
бежала к нему в Питер!..
Чтобы больше было участвующих, позваны были и горничные
девушки. Павел, разумеется, стал в пару с m-me Фатеевой. М-lle Прыхина употребляла все старания, чтобы они все время оставались в одной паре. Сама, разумеется, не ловила ни того, ни другую, и даже, когда горничные горели, она придерживала их за юбки, когда тем следовало
бежать. Те, впрочем, и сами скоро догадались, что молодого барина и приезжую гостью разлучать между собою не надобно; это даже заметил и полковник.
— Вот как ноне честные-то
девушки поживают! — орала на всю улицу Марька, счастливая позором своего бывшего любовника. — Вся только слава на нас, а отецкие-то дочери потихоньку обгуливаются… Эй ты, святая душа, куда
побежала?
Прошло четверть часа. С суеверным ужасом я вглядывался в угасший глаз, приподымая холодное веко. Ничего не постигаю. Как может жить полутруп? Капли пота неудержимо
бежали у меня по лбу из-под белого колпака, и марлей Пелагея Ивановна вытирала соленый пот. В остатках крови в жилах у
девушки теперь плавал и кофеин. Нужно было его впрыскивать или нет? На бедрах Анна Николаевна, чуть-чуть касаясь, гладила бугры, набухшие от физиологического раствора. А
девушка жила.
— Если вы, тетя, меня не возьмете, то я за вашею каретой
побегу и закричу, — быстро и отчаянно прошептала она совсем на ухо Варваре Петровне; хорошо еще, что никто не слыхал. Варвара Петровна даже на шаг отшатнулась и пронзительным взглядом посмотрела на сумасшедшую
девушку. Этот взгляд всё решил: она непременно положила взять с собой Лизу!
Не прошло и десяти минут, как молодая
девушка выбежала из толпы, как обожженная, и бросилась
бежать по анфиладам комнат наверх.
Причиной самоубийства выставлен обманный привоз молодой
девушки в Москву из Петербурга содержательницей одного из московских веселых притонов под видом доставления места,
побег молодой
девушки, преследование со стороны швейцара притона, окончившееся роковым прыжком несчастной на острые камни мостовой.
Выбежав из переулка и не видя другого спасения, молодая
девушка бросилась в ворота первого дома, шмыгнула в первую дверь и по лестнице
побежала наверх.
Видимо,
побег любимой им
девушки тяжело отозвался в его сердце, но он поборол в себе свое «горе отвергнутого» и почти спокойным тоном сказал...
Прежде молодая
девушка готова была
бежать с бедным, но благородным Вольдемаром; нынче
побегов нет уж больше, но зато автор с растерзанным сердцем видел десятки примеров, как семнадцатилетняя
девушка употребляла все кокетство, чтоб поймать богатого старика.
Но как бы сильно ни увлекались игрою мы трое — Кострома, Чурка и я, — все-таки нет-нет да тот или другой
бежит похвастаться перед хроменькой
девушкой.
Молодая
девушка в восемнадцать лет была красавицей — вся в мать, — влюбилась в одного из своих учителей и
бежала из родительского дома, похитив у отца из шифоньерки более ста тысяч рублей в банковых билетах на предъявителя.
Тень вздрогнула, остановилась и потом вдруг бросилась
бегом вперед; Бодростина же прошла ряд пустых комнат, взошла к себе в спальню, отпустила
девушку и осталась одна.
Лавочник, человек пухлый и равнодушный ко всему на свете, как все загородные мелочные торговцы, крякнул и зевнул ей вслед, а Шубин обратился к Берсеневу со словами: «Это… это, вот видишь… тут есть у меня знакомое семейство… так это у них… ты не подумай…» — и, не докончив речи,
побежал за уходившею
девушкой.
— Я думаю, — поспешно подхватил Берсенев, — что Инсаров полюбил теперь одну русскую
девушку и, по обещанию своему, решается
бежать.
Пока это происходило, все стояли, как связанные. И вот, с волны на волну, прыгая и перескакивая, Фрези Грант
побежала к тому острову. Тогда опустился туман, вода дрогнула, и, когда туман рассеялся, не видно было ни
девушки, ни того острова: как он поднялся из моря, так и опустился снова на дно. Дэзи, возьми платок и вытри глаза.
Уже не совсем ясно видел я, как быстро и легко она
бежит прочь — совсем как
девушка в темной огромной зале.
— И к чему я спешила, не понимаю! Мы,
девушки, так глупы и ветрены… Бить нас некому! Впрочем, не воротишь, и рассуждать тут нечего… Ни рассуждения, ни слезы не помогут. Я, Сережа, сегодня всю ночь плакала! Он тут… около лежит, а я про тебя думаю… спать не могу… Хотела даже
бежать ночью, хоть в лес к отцу… Лучше жить у сумасшедшего отца, чем с этим… как его…
(
Бежит и прячется между
девушек.)
В полдневный зной,
Когда
бежит от Солнца все живое
В тени искать прохлады, гордо, нагло
На при́пеке лежит пастух ленивый,
В истоме чувств дремотной подбирает
Лукавые заманчивые речи,
Коварные обманы замышляет
Для
девушек невинных.
Одна
девушка взяла у меня котенка, а другая
побежала в деревню.
Ее-то, если припомнит читатель, и видел горбун идущею по Кулибинскому мостику и, приняв, вследствие ее сходства с сестрой, за призрак похороненной им убитой
девушки, в паническом страхе
бежал в сторожку.
Лиза
побежала в свою комнату. Не прошло двух минут, графиня начала звонить изо всей мочи. Три
девушки вбежали в одну дверь, а камердинер в другую.
С террасы вбежала девушка-прачка, хлопнула зазвеневшею стеклянною дверью, крикнула на
бегу: «Кадеты идут!» и в ужасе пробежала в кухню.
— Батюшки, светы! вот так анекдот! — подбегая к сконфуженным
девушкам, хохотала Оня. — Вот-то хороши обе, нечего сказать! Друг от друга
бежали и визжали как поросята! То-то представление было! Ай да мы, в театр ходить не надо! — И веселая
девушка залилась гомерическим смехом.
— Да-а, — задумчиво заговорила
девушка, — с каждым днем я все больше убеждаюсь, что жить — трудно… Что мне делать? Замуж идти? За кого? За купчишку, который будет всю жизнь людей грабить, пить, в карты играть? Не хочу! Я хочу быть личностью… я — личность, потому что уже понимаю, как скверно устроена жизнь. Учиться? Разве отец пустит…
Бежать? Не хватает храбрости… Что же мне делать?
А по праздникам, рано, когда солнце едва поднималось из-за гор над Сорренто, а небо было розовое, точно соткано из цветов абрикоса, — Туба, лохматый, как овчарка, катился под гору, с удочками на плече, прыгая с камня на камень, точно ком упругих мускулов совсем без костей, —
бежал к морю, улыбаясь ему широким, рыжим от веснушек лицом, а встречу, в свежем воздухе утра, заглушая сладкое дыхание проснувшихся цветов, плыл острый аромат, тихий говор волн, — они цеплялись о камни там, внизу, и манили к себе, точно
девушки, — волны…
Они
побежали между верстаками, задевая за пачки листов. Листы дождем сыпались на землю, девушки-фальцовщицы в испуге и удивлении кидались в стороны.
На дворе совсем меркло; мимо платформы торопливо проходили к домам разные рабочие люди; прошло несколько
девушек, которые с ужасом и с любопытством взглядывали на мрачный сундук и на одинокую фигуру Долинского, и вдруг сначала шли удвоенным шагом, а потом
бежали, кутая свои головы широкими коричневыми платками и путаясь в длинных юбках платьев.
Девушку взяла оторопь. Первою мыслью ее было
бежать назад и устроить посещение Мариулой светлицы через Антиповну. Но она продолжала стоять перед глядевшей на нее, но не видевшей ее цыганкой. Она чувствовала себя совсем окаменевшей. Ноги не повиновались ей. Оставалось заставить Мариулу увидеть себя.
Так говорит она самой себе и легкими, послушными шагами
бежит по дороге к городу. У Навозных ворот около стены сидят и дремлют в утренней прохладе двое сторожей, обходивших ночью город. Они просыпаются и смотрят с удивлением на бегущую
девушку. Младший из них встает и загораживает ей дорогу распростертыми руками.